АЛИМ

Facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmail

rssyoutubeinstagramflickrfoursquare

Его казнили на рассвете. Он стоял лицом к стене со связанными за спиной руками, ожидая первых лучей восходящего солнца.  Новый день томился на пороге, не решаясь нарушить уединение его последней ночи. Солнце старалось задержать рассвет как можно дольше. В приговоре вынесенном Кади накануне вечером, было четко написано «Привести в исполнение с первым лучом солнца десятого дня сего месяца». Палачи будут ждать. Никто не нарушит приказ. Никто не ослушается закона Шариата.

Он молчал. Я хотел бы знать, о чем он тогда думал. Мне было шестнадцать, я был наивен и без памяти влюблен. Я хотел тогда стоять рядом с ним, держать его за руку и принять смерть вместе с ним или вместо него. Но я был уже далеко. Ночью, сразу после случившегося, мои родители тайно вывезли меня в соседний Ирак, а оттуда в неисправном рефрижераторном контейнере я отправился в порт Мерсин. Они отдали за это все, что у них было. За то, чтобы я был далеко. Чтобы я остался в живых. Вопрос только: а хотел ли я?

Родители вернулись домой той же ночью. Я знал тогда что больше никогда их не увижу. Знал я и то, что они не переживут следующий день.

Я уверен, что в то последнее утро, его лицо было так же прекрасно, как и тогда, когда я увидел его в первый раз. Его голова была так же поднята вверх, ровный, безупречной формы, нос дышал спокойно и уверенно. Упрямый взгляд не искал пощады. Очки в полупрозрачной оправе больше не стесняли его глаз. Они разбились в тот самый день. День, когда моя юная неосторожная попытка любить, подписала ему смертный приговор.

Все началось, когда нашего старого учителя внезапно разбил паралич. На его замену в нашу школу для мальчиков – единственную в деревне, прислали молодого преподавателя, недавно окончившего университет в Эр-Рияд.

Алим преподавал у нас ислам. Однажды во время урока он сказал, что Аллах призывает нас нести слово его по всему миру. Еще он сказал, что у каждого открытого ума есть шанс стать мумином. Алим говорил, что есть люди, которые помогают правоверным с учебой за границей. Лучшие и смиренные смогут учиться и нести слово Аллаха по всему миру. Алим пообещал обучить иностранному языку любого, кто пожелает посвятить всего себя служению Богу истинному.

Я был одним из тех, кто стал приходить на дополнительные занятия каждый вечер. Но мне, в отличие от остальных совсем не хотелось ни говорить на другом языке, ни рассуждать о Боге. Не хотелось мне и уезжать в далекие миры. Меня устраивал мой мир – мир в котором Алим был рядом со мной. Мне хотелось просто видеть Алима. Слышать его голос. Наблюдать за его лицом и особенно руками. У него были на редкость красивые руки с тонкими длинными пальцами и мягкими ладонями. В тусклом свете настольных ламп его смуглая кожа казалась еще темней, особенно выделяясь на фоне его белоснежной рубашки. Его глаза горели безумием, когда он объяснял нам странные правила другого мира, в эти моменты он казался мне особенно привлекательным. Мне нравилось слушать как он произносит не понятные слова чужого языка. Они звучали как музыка. По моему телу пробегали мурашки и тепло опускалось все ниже, наполняя меня непреодолимым желанием, необъяснимым влечением.

Я старался быть прилежным учеником. Алим ловил на себе мои неоднозначные взгляды, он заметил мое рвение и стал уделять мне больше внимания. Стал чаще обращаться ко мне. Впервые я прикоснулся к нему, когда хотел помочь поднять упавшую на пол книгу. Я бросился вниз, желая услужить ему, схватить книгу и вернуть на место, но его рука уже лежала на твердой обложке. Моя рука легла сверху на мгновение позволив мне ощутить его тепло. Он стоял наклонившись вперед, верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты. Летняя жара сводила с ума даже самых правоверных сынов Аллаха. Я смог увидеть часть его мужественного тела. Его грудь, покрытая редкими темными волосами, была влажной от пота. Я на мгновение потерялся в пространстве. Я почувствовал головокружение и звон в ушах и покачнувшись упал назад, растянувшись на грязном полу классной комнаты.  Алим склонился надо мной. Он положил свои руки на мои плечи и легонько потряс. Я открыл глаза и не смог удержаться от улыбки. Передо мной стоял сам Бог в белоснежной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, обнажившими его влажный манящий торс. Мне было трудно дышать. Алим помог мне подняться и мы вместе вышли на улицу. Он усадил меня на ступеньках и принес стакан холодной воды. Остальные ученики разошлись по домам. Алим присел рядом со мной, и мы проговорили с ним почти час. Говорил в основном он. Я смотрел на него восхищенными глазами, стараясь уловить каждое его слово, каждый жест.  Мне казалось, что воздух рядом с ним пахнет как-то иначе. От этого запаха у меня не переставая кружилась голова. Я мог бы сидеть рядом с ним и слушать его голос бесконечно. Мне было совсем не важно о чем он говорит. Я во всем соглашался. Я был готов идти за ним куда угодно – хоть в другой мир, хоть в другую жизнь, или в другую смерть.

Мы шли домой по одной дороге. Оказалось, что он живет совсем рядом со мной, всего через две улицы. Так я узнал его адрес.

На следующий день, Алим забыл какую-то книгу в школе. Он позвонил директору и попросил чтобы кто-нибудь из его учеников по дороге домой занес ее ему. Я вызвался первым.

Его дом ничем не отличался от других. Но только не для меня. В тот вечер, когда я принес ему книгу, он подошёл ко мне совсем близко, заглянул в глаза и тихо сказал, что Аллах видит заслуги мои и они обязательно будут вознаграждены, если не в земной жизни, то на небесах. Я ответил, что на все воля Аллаха и я доверяю ему, поэтому не боюсь ничего. Он улыбнулся и сказал, что хотел бы узнать меня поближе.

Я затаил дыхание и замер в ожидании, прикрыв глаза. Мое сердце кровью било по вискам. Я очнулся от его осторожного прикосновения. Он стоял сзади, его рука слегка дотронулась до моего плеча. Я вздрогнул и открыл глаза. Он поднес к моему лицу книгу. Священный Коран редкого издания, как он мне позже объяснил. Я должен был прочесть его за ночь и прийти к нему завтра в это же время. Он сказал, что Аллах выбрал меня и я понесу его правду тем, кто остается глух. Алим сказал, что вместе мы сможем заставить неверных услышать и прозреть. Тогда я не слышал ничего кроме слова «вместе». Моя голова снова закружилась, я часто закивал, стараясь скрыть свое волнение.

Я прочел книгу за ночь. Ее содержание отличалось от того, к которому мы привыкли. Я не придал этому значения. Мне было все-равно. Эта книга была моим пропуском в мир того, кого я любил больше собственной жизни, сам того толком не осознавая.

Мы стали регулярно встречаться. Алим все больше говорил о будущем, которое меня ждет. Все чаще прикасался ко мне. Я не слышал его слов. Но я чувствовал его запах, и он сводил меня с ума. Мне хотелось узнать его вкус, хотелось обжечься теплом его тела, открыть ему свои странные мысли, впустить его в свою юную душу и тело.

Алим рассказывал о другом мире, в котором живут другие люди – он называл их неверными слепцами. Он называл меня избранным самим Аллахом. Он говорил о запретной любви. Я же пропускал слово «запрет» и слышал только слово «любовь». Оно звенело у меня в голове томными бессонными ночами.

Через несколько недель Алим внезапно уехал. Я узнал о его отъезде вместе со всеми остальными учениками от директора школы. Я не мог поверить, что он не сказал мне о своих планах. Я чувствовал себя преданным. Впервые мне стало больно. Я узнал вкус обиды и разочарования. Но мучался я не долго Через неделю, Алим позвонил директору школы и попросил его передать ему какие-то бумаги. И чтобы эти бумаги принес ему в дом именно я.

В тот день мне показалось, что я понимаю язык местных птиц. Все они пели о любви и надежде.  Я придумал, что мои чувства взаимны. Я решил стать Алиму самым близким человеком. Я мечтал о том, чтобы наш секрет свершился, и мы бы несли свою сладкую тайну, пряча ее от посторонних глаз и упиваясь ею редкими прохладными вечерами. Я не смог удержаться и пришел к Алиму раньше назначенного времени.

Дома его не оказалось, но это меня не остановило и я вошел. Воздух поменял свою структуру, стал тяжелее, давил мне на грудь предвкушением счастья. Я прошел в его спальню. В углу у стены стояла одноместная кровать. В моей голове как-то сама собой промелькнула мысль о том, что мы вряд ли сможем уместиться на ней вдвоем, и я начал представлять себе нас на его кровати. Дурман окончательно овладел моими разумом и телом. Мне стало невыносимо жарко. Я снял рубашку, потом брюки. Идея сумасшедшего сюрприза въелась в мое сознание и я разделся полностью, собрал свои вещи, закинул их под кровать, а сам спрятался в шкаф и стал ждать Алима.

Время тянулось невыносимо долго. Наконец я услышал шаги. Знакомый любимый голос. Я приготовился выйти из своего укрытия, но услышал еще один голос – чужой, грубый. Незнакомец назвал мое имя и сказал, что он не уверен, можно ли мне доверять. Алим ответил, что уверен во мне, как в самом себе и мог бы доверить мне свою жизнь, и не только свою. Я не понимал, о чем они говорят, я снова слышал только то, что хотел слышать. Он сказал, что я именно тот, кто им нужен, тот, кого они искали. Он сказал, что я готов.

«Я готов» подумал я и не удержавшись на ногах покачнулся, ударившись локтем о стенку шкафа. Голоса замолчали. Я услышал осторожные шаги и шёпот. Через несколько секунд дверь моего укрытия резко распахнулась, обнажив истинного меня.  Я стоял совсем голый, передо мной стоял Алим. Вопреки моим наивным ожиданиям, в его взгляде я читал ужас и недоумение. Рядом с ним стоял человек одетый во все черное. В руках у него был автомат. Он что-то крикнул и ударил Алима прикладом по затылку. Потом выволок меня за руку из шкафа и начал кричать. Он спрашивал меня, что я здесь делаю? Почему я голый? Почему прячусь в шкафу? Я не мог вымолвить не слова. Меня знобило, в глазах было совсем темно. Я потерял сознание.

Я не помню того, что было потом. Когда я окончательно пришел в себя была уже глубокая ночь. Отец молчал. Мать плакала. Мы держались в стороне от основной дороги. В руках у меня была сумка. Мать говорила что-то о наших дальних родственниках в другом мире. Я понял, что происходит лишь когда двери рефрижераторного контейнера захлопнулись и я остался один в душной темноте. Следующие 18 часов я думал о том, что случилось. В следующие 18 часов ко мне приходило осознание самого себя. Когда двери контейнера открылись в порту Мерсина, на палубу огромного грузового судна вышел совсем другой человек. Он вдохнул морской воздух и наполнил свои легкие свободой. Его разум очистился, и он понял. Его наивная чистая любовь спасла ему жизнь. Моя любовь позволила мне жить…

Алима казнили на рассвете. С первым лучом солнца его насмерть забили камнями.

Никто не нарушил приказ. Никто не ослушался закона Шариата.

 

Facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmail

No Comments

Leave a Reply